Возрастание знаков

Мой язык о тебе не расскажет, ибо у меня нет таких слов, чтобы описать всю тебя целиком. И даже извивы твоих рук, даже память о них (ее хранят мои плечи) — и та не живее в словах, чем на теле, по которому лесными ручьями струятся невидимые следы тонких пальцев. Я пью их влагу, но никак не могу напитать ею мои слова о тебе. Они вянут, слова, чахлые ростки; их не спасает роса, выступающая к утру из-под камней моих век. Потому я молчу.

И ночами своей немотою о тебе я гравирую на камне, на коре, на песке то, что может быть достойным тебя, чтобы прозвучать однажды во весь голос. Но каждой ночью я слизываю с этих матриц лишь кровоточащие капли своего косноязычия: ты… тебя… тобой…

А еще так недавно я посмеялся бы сам, когда б мне сказали, что словесная неприкосновенность возбуждает и сводит с ума посильнее, пожалуй, чем телесный запрет.

В этой муке заострился мой внутренний слух.

Я стал отчетливо слышать незнакомый мне ранее шелест, раз от разу все чаще и чаще возникающий где-то внутри меня. И прозрел наконец в своем сердце, в самой вершине его кленовой кроны, изрезанной клинописью наших жрецов, побывавших в стране Блаженства, прозрел я растущий куст омелы. Нет сомненья, эта покрытая мельчайшими зеленовато-мутными цветами «метла ведьмы» оставлена здесь тобою. Каждый ее цветок испещрен письменами — знаками и предзнаменованиями.

Переводя взгляд с цветка на цветок, по складам я буду читать эти тайные знания о тебе и твоей любви. В моем сердце они проступят явными следами, — я раньше называл их годовыми кольцами. На самом деле каждое из них — мир, пройдя который только и можно узнать и произнести священное слово из книги любви.

Александр Медведев