en
сегодня у музея выходной
купить билет
Все новости
репортажи

Заглянуть в бездну

23 Июля 2014

В середине июля в Эрарте независимая театральная группа «Театр post» показала спектакль «Июль», который называют провокационным, жестоким и одновременно очищающим.

«Июль» — это пьеса Ивана Вырыпаева, которого считают один из самых ярких авторов новой драмы. В Петербурге пьесу поставил Дмитрий Волкострелов — ученик Льва Додина с репутацией первооткрывателя нового театрального языка. Режиссер считает, что театр должен не развлекать, а говорить со зрителем на самые серьезные и страшные темы.

«Июль» — это не спектакль в строгом смысле и не моноспектакль (хотя на сцене одна актриса), а «текст для прочтения». Его читает молодая, красивая женщина. Но текст этот — исповедь маньяка-убийцы, описание того, как он зверски убивает всех, кто встречается ему на пути, а сам остается неуловим. При этом он не осознает, что творит, он явно больной человек.

Актриса читает, на большом экране за ее спиной периодически появляются отдельные слова, обрывки фраз из текста. Впечатление одновременно и жуткое, и затягивающее. Зритель как будто заглядывает в темную, страшную бездну. Поражает контраст между хрупкостью, красотой и молодостью женщины и отвратительным, болезненным содержанием произведения. Можно увидеть в этом аллегорию души, которая есть в каждом теле, даже внутри у самого кровавого маньяка.

Кульминация спектакля — рассказ о знакомстве героя со священником. Он единственный, кто попытался отнестись к герою по-человечески. И он тоже оказывается убит. Хотя герой вроде бы любит его, благодарен ему, и, убивая, считает, что спасает его. Эта страшная история оказалась в какой-то мере пророческой. Пьеса была написана в 2006 году, а в 2011 году был жестоко убит священник из Пскова, который дал приют своему убийце...

Провокационная дикость текста обуздывается спокойной женственностью актрисы. Проживание текста и отстранение от него. Критики называют этот спектакль обрядом очищения. В зале Эрарты был настоящий аншлаг. Авторы спектакля расценили это как «неожиданно острый голод по тихому современному театру».

/